Кожевников Матвей Львович

Матвей Львович Кожевников (1805—приблизительно 1858) — российский государственный деятель, атаман Уральского казачьего войска, имел чин генерал-майора, губернатор Саратовской губернии с 1846 по 1854 год. Был награждён орденом Святого Станислава. Матвей Львович просидел в кресле (а точнее, на казацком седле) губернатора восемь с лишним лет. В период его правления 50-ти тысячный Саратов получил мощенные камнем улицы, базар на Сенной площади, новую типографию, воздвигнута Михайло-Архангельская церковь, открыта сберегательная касса при Саратовском приказе общественного призрения. Город пережил и страшную эпидемию холеры, когда погибло более 10 тыс. жителей, и обвалы Соколовой горы. С уголовной преступностью местные власти боролись активно - специальные команды очищали городские окрестности от разбойничьих шаек.

Все отзывы о нём преимущественно положительные, но характеризуют его как доброго малого, рубаху-парня, умного и честного, с которым приятно выпить-закусить и содержательно побеседовать. Упоминается иногда его взбалмошность и несколько повышенная склонность к спиртному. Академик-филолог А.Н. Пыпин писал, что "был он человеком достаточно образованным, честным и хорошим". К политическим ссыльным, проживающим в Саратове, таким, как историк Н.И. костомаров,. декабристы братья А. и П. Беляевы, учитель словесности Н.Г. Чернышевский, Кожевников относился с пониманием и приглашал к себе на обеды.

Родился в семье действительного статского советника Льва Александровича Кожевникова, бывшего на различных постах государственной службы (в частности в 1802—1803 гг. вице-губернатор Олонецкой губернии, в 1807—1812 гг. — губернатор Астраханской губернии). В 1838—1839 годах был вице-губернатором Псковской губернии.

Матвей Кожевников — служил под началом генерала Перовского в Оренбурге, участник Хивинского похода 1839 года, затем в 1839—1845 годах наказный атаман Уральского казачьего войска, имел чин генерал-майора. За­служил всяческие поощрения со стороны начальства за свои расто­ропность, усердие, смелость, толковость. Атаманом Кожевниковым в Уральске в 1840 году заложен старейший во всём Казахстане городской парк (Казённый сад). В его атаманство произошёл сенсационный побег из Уральска определённого в солдаты польского повстанца Винцентия Мигурского (вместе с женой и служанкой), с которым Кожевников был лично знаком.

В 1844 году был награждён орденом Святого Георгия 4-й степени. Далее, после непродолжительного пребывания на службе в Санкт-Петербурге, перешёл на гражданскую службу и с 1846 по 1854 год был губернатором Саратовской губернии, в чине действительного статского советника. Новый губернатор Матвей Львович Кожевников снимал апартаменты в доме Шортана на Большой Сергиевской улице, сохранившемся доныне и значащемся под номером 146 (ныне ул. Чернышевского) всё время своего пребывания губернатором в Саратове.

В память о своих молодых казачьих годах, в своём кабинете в губернском правлении Матвей Львович занимался за конторкой, сидя на богато украшенном казачьем седле. Как отмечает краевед Вячеслав Давыдов, губернатор имел привычку работать с документами и принимать посетителей «за конторкой, сидя верхом на серебряном, усыпанном кораллами и бирюзой казачьем седле на высокой подставке». Служба среди казаков оставила неизгладимый след в его привычках. Кожевников любил шумное застолье, весёлые компании и солёные шутки. Не имея “вкуса” к административной работе, но будучи умным и просвещённым человеком и холостяком, Матвей Львович имел потребность в общении с незаурядными и образованными личностями, и формой этого общения частенько становились обеды в его доме, на которые губернатор приглашал всех знакомых и незнакомых людей, показавшихся ему интересными.

На его «пирах» бывали декабрист Александр Беляев и студент Петербургского университета Николай Чернышевский. Александра Петровича Беляева, после сибирской ссылки работал управляющим имением Нарышкина в селе Пады Балашовского уезда и довольно-таки часто приезжал в Саратов, так воспоминал о губернаторе Кожевникове: “Остроумный, чрезвычайно приятный в обществе, гостеприимный, гастроном и большой знаток и любитель хорошего вина, которого всегда было изобилие за его столом, так как сам он любил выпить и любил, чтобы гости его пили. Он был очень радушен и гостеприимен, и все приезжающие в Саратов обедывали у него. Помнится, что я у него за обедом видел Н.Г. Чернышевского, сына саратовского протоиерея, тогда еще студента и неизвестного, а впоследствии получившего такую известность своими сочинениями. Днём Кожевников обыкновенно занимался делами, принимал доклады чиновников, разъезжал по городу, а время же обеда было для него временем отдыха. Свободный от бремени правления, он был весел, остроумен, чрезвычайно приятен и увлекателен”. В память о возможной встрече декабриста и будущего писателя-революционера на фасаде дома установлена мемориальная доска.

С Чернышевским Кожевников познакомился, когда Николай Гаврилович был ещё студентом Петербургского университета и наезжал в Саратов летом на каникулы. Впоследствии знакомство продолжилось в бытность пребывания Чернышевского в качестве учителя словесности в саратовской мужской гимназии в 1851—1853 годах после окончания университета. При всём хорошем отношении юного Чернышевского к губернатору, в котором он видел умного, честного, “премилого и симпатичного” человека, Николай Гаврилович постоянно тяготился этими обедами, от которых, по его признанию, “долго не мог отойти” по причине обилия съеденного и выпитого. Тем не менее близость к губернатору сослужила Чернышевскому добрую службу. Как замечают современники, это дало ему возможность “уехать из Саратова без особой неприятности, ибо тогда уже поднялись против него сплетни”.

А вот с губернским предводителем саратовского дворянства композитором Николаем Бахметевым, Кожевников находился в сложных и даже враждебных отношениях, вероятно, из-за требования соблюдать имевший в те годы место запрет на ношение длинных бород, о чём последний писал в своих «Записках и дневнике».

В 1851 года еще молодой Лев Толстой побывал в Саратове, сопровождая брата к месту службы. Братья Толстые посетили М.Л.Кожевникова – саратовского губернатора. Возможно, что именно в доме саратовского губернатора Толстой впервые познакомился с Александром Петровичем Беляевым, с которым впоследствии неоднократно встречался во время работы над своим романом «Декабристы». Губернатор принял посетителей, сидя в кресле наподобие казачьего седла, украшенном золотом и каменьями. Братья увидели мужчину невысокого роста с черными волосами и черными блестящими глазами, со строгим и умным выражением лица, во фраке со звездой. Матвей Львович много говорил о лошадях, перемежая застолье солеными шутками. Расспрашивал молодых людей об их деде, казанском губернаторе. Сам много о нем рассказывал, поскольку водил с ним доброе знакомство. Восхищался тем, как много сделал Илья Андреевич для ликвидации пожара в Казани 1815 года.

Как любой казак, Матвей Львович к лошадям был неравнодушен. Не исключено, что благодаря Кожевникову в наших краях прошли первые бега. К слову, Матвей Кожевников и по нынешним временам считался бы довольно неординарным губернатором — он был вхож в прогрессивные саратовские круги, примечательно, что брат саратовского губернатора — Андрей Львович — поддерживал декабристов и входил в Северное тайное общество.




Каким же в целом представляется нам губернатор Кожевников? Все отзывы о нём преимущественно положительные, но характеризуют его как доброго малого, рубаху-парня, умного и честного, с которым приятно выпить-закусить и содержательно побеседовать. Упоминается иногда его взбалмошность и несколько повышенная склонность к спиртному. А. Н. Минх в своей рукописи “Жизнь Саратова в 1853 году”, рассказывая о Благородном собрании, пишет: “В буфете или биллиардной часто встретишь мужчину невысокого роста с черными волосами, чёрными, блестящими в другое время, но теперь мутными глазами, со строгим и умным, но теперь неопределенным выражением лица, слегка раскрасневшегося, со звездою во фраке. Его окружают многие, он рассказывает какой-то смешной, остроумный и скандалезный анекдот. Подле него полный брюнет невысокого роста, оба сильно подкутившие”...

И еще свидетельства: “Губернатор Кожевников был холостяк, посещавший только клуб и квартиру управляющего провиантской комиссией — квартиру, известную тем, что оттуда ни один смертный не выходил в нормальном состоянии”. “Сам губернатор был человек благодушный и просвещенный, любил полиберальничать”, “симпатичный, благоразумный и уважаемый губернатор, умевший мирить всех”...

В общем, со стороны приятельского общения портрет Матвея Львовича просматривается достаточно определённо, чего нельзя сказать о его облике как администратора и высшего в крае должностного лица. Есть, впрочем, одна цитата о нем: “Благороднейшая личность, но слишком доверчиво относился к своим подчиненным. Взяточничество процветало всюду, полиция была ненавистна народу...” Это качество вполне вписывается в наше обобщенное представление о Кожевникове, как человеке умном и обаятельном, но деятеле не очень опытном и умелом.

А вообще на голову Матвея Львовича как губернатора свалились немалые испытания. Достаточно упомянуть сильнейшие всплески эпидемии холеры в 1847—1848 годах, когда умерло в Саратове более 10000 человек. Стояла тогда сильнейшая засуха, “жары” доходили до 45° и над городом висело облако “зеленой гари”. Горели при Кожевникове присутственные места, усиливались грабежи на Волге, но ни о каких персональных усилиях или действиях губернатора ни в одном из сохранившихся документов не упоминается. Можно предположить, что держался Матвей Львович во время всех этих напастей мужественно как человек военный, привыкший мобилизовываться в чрезвычайной обстановке. Во всяком случае, в преодолении тяжелых испытаний он себя ничем не скомпрометировал, в противном случае наверняка сохранились бы соответствующие отзывы о его неблаговидном поведении. Будем и мы считать, что с трудностями губернаторства Кожевников справился достаточно хорошо, достойно, почему и предстал перед потомками больше с положительной стороны.

В статье “Саратов в былое время” (“Саратовский дневник”, № 204 за 1888 г.) есть фраза — “губернатор Кожевников царил в Саратове недолго и был сменен вместе с вице-губернатором и всем штатом полиции”. Причиной этого послужило одно скандальное дело, названное “жидовским” — когда в Саратове были совершены убийства двух мальчиков-христиан служившими в местном гарнизоне солдатами иудейского вероисповедания. Высокие инстанции сочли нужным наказать не только непосредственных преступников, сослав их на рудники, но и губернских начальников, отправив их в отставку.

После выхода в отставку от переехал сначала в Санкт-Петербург, а затем в Псков, к своему родному брату действительному статскому советнику Андрею Львовичу Кожевникову. Вскоре Матвей Кожевников умер в бедственном положении и стеснённый в средствах.